Posts Tagged ‘Инженерные войска’

SAMSUNG CSCВениамин Львович Фрумкин в годы войны был начальником инженерной службы 1160 стрелкового полка 352 стрелковой дивизии. Службу в РККА он начал еще до войны — в апреле 1941 года. Вениамин Львович прошел ускоренные курсы в Московском военно-инженерном училище, получил звание лейтенанта и был направлен на фронт, где начал воевать под Москвой. В 1945 году принимал участие в штурме Кёнигсберга, войну закончил в Восточной Пруссии. Награжден орденом «Красная звезда».

Красная звезда

Отрывки из беседы:

«Был один случай. Полк ушел на отдых – был сильно потрепан, потери были. А на место этого полка пришел наш полк, занял место. И мне, как полковому инженеру, нужно было обеспечить командиру полка наблюдательный пункт, потом блиндаж для командира. Там уже был наблюдательный командный пункт. И мне сказали, что можно его найти, чтобы не делать новый, чтобы использовать то, что есть. Можно пойти по проводу – проводная связь тогда была. А в это время снег уже таял, можно было видеть в кое-каких местах этот провод. Я пошел, чтобы его увидеть, посмотреть. Я мальчишкой еще тогда был… И в одном месте я остановился и остолбенел. Я когда-то читал, что «волосы дыбом встают» – у меня действительно встали волосы дыбом – у меня нога была в одном сантиметре от немецкой мины «Шпринг». «Шпринг» – это прыгающая мина. Она подпрыгивает, если кто-то наступит. Она взрывается: на полтора метра поднимается, и от нее 360 шариков летят во все стороны. Еще бы сантиметр, и меня бы здесь не было, кто-нибудь другой с вами бы разговаривал».

«Были и другие случаи, когда находился в одном сантиметре от смерти. На войне я был ранен немножко… Что меня особенно спасало – то, что все-таки был не в стрелковых частях, а в инженерных. Моего возраста, наверное, один-два процента осталось – в основном, они погибли во время войны».

«Питание на войне хорошо было организовано. Все кушали два раза горячую пищу. Даже в местах, где обстреливали, были на спине специальные баки, и на мотоциклах пробирались. Это очень важно было. Все солдаты всегда кушали. Что ели не могу рассказать, я просто забыл. Помню, делали на кухнях подвижных военных кашу гречневую. Были мы не голодные. Не помню, чтобы я один день хотя бы когда-нибудь был голодный. Я был голодный один день, когда мне пришлось ехать поездом куда-то, вот и все».

 «Я воевал с 42 по 45. Очень страшно было. Но сейчас бывает  страшнее, чем тогда. Ну, я помню страшно было. Я возвращался откуда-то, а мою роту направили на задание – занимать немецкую траншею. Я одного солдата раздел, взял его халат, сам оделся, потому что я был без халата. И тоже с ротой пошел. Но это же нужно было в чужую, в немецкую траншею идти, конечно, это было страшновато».

«Тяжелый вопрос насчет потерь. Я был в маленьком ранге, чтобы знать. В моем подразделении – да. Примерно половина людей выходила из строя. Вначале немного, а потом много, в зависимости от того, какая операция. Зависело от того, в каком месте, какой фронт… Например, как погиб мой старший сержант. У меня был старший сержант, я помню его фамилию, я его очень помню – Соколов. Он с Казани. Там была сопка одна, высота  222.2. Я был там у одного командира, который там занимал оборону. Он бороду себе завел, сказал: «Пока я здесь буду, у меня будет борода». А на эту сопку мне пришлось как-то посылать Соколова, и он погиб там. Потому что эта сопка с той стороны, перебрасывались гранатами буквально. С этой стороны можно было бросить гранату на ту сторону, с той стороны – на эту. А граната взорвется – может убить или ранить. Вот, Соколова убило так. Очень был боевой командир».

Читать интервью целиком